Автор Тема: Про кошек, куриц и лису.  (Прочитано 2512 раз)

oldcats

  • Администратор
  • Пользователь
  • *****
  • Сообщений: 87
    • Василиса, 3 года
    • Просмотр профиля
Про кошек, куриц и лису.
« : 06 Март 2012, 17:26:50 »
Историю нашла в газете "Моя семья"

Шесть лет назад я переехала из Подмосковья в село Большой Хомутец, ходить за престарелой матерью. Дом наш расположен в самом дальнем уголке села, в порядке, который так и называется - Непочётник. (У нас в селе не улицы, а порядки - Непочётник, Угол, Локтюхин порядок.) С трёх сторон лес, а с четвёртой - берёзовые рощи до самого села.

В день, о котором хочу рассказать, на наш двор были совершеиы нападения. Начались они прямо с утра.

Деревенские люди в огородный сезон встают рано - летний день год кормит. Открываю ворота двора - в метре от меня стоит лиса, смотрит, не шелохнётся. Все прекрасно знают, зачем лисы ходят туда, где куры живут. Я ей говорю:

- Ты что здесь собралась делать? Вот Рыжика спущу, он тебе быстро хвост накрутит, - и махнула на неё рукой.

Лиса лениво повернулась и спокойным шагом пошла к лугу перед лесом, но свернула она не в сторону Хренникова сада (в старину селом владели предки композитора Тихона Хренникова), где в омшанике у лис всю жизнь законные норы, а в Басалук. Это такое гиблое болотистое место, поросшее ольхушка-ми и заваленное буреломом. Туда никто никогда не ходит, только филины ухают по ночам.

Проводила лису, вожусь по хозяйству. Слышу - куры кричат. А это ястреб присмотрел курочку, но, видимо, промах крыльями, полетел в сторону села. Петух дал отбой, снова тишь-гладь, божья благодать.

Через полчаса опять куриный переполох. Смотрю вверх. Летит ястреб, несёт что-то белое. Да-а, в селе он промаху не дал - летит через Басалук с добычей. Куры во главе с петухом попрятались под кусты смородины, сидят, не дышат. Лишь одна из них, увидев, что в небе нет ничего страшного, выскочила на траву и засмеялась: «Ко- ко-ко, хо-хо-хо». Петух из-под куста строго посмотрел на неё и, повернув голову к остальным курам, на французский манер раскатывая «р», сказал (да-да, сказал!): «Д-у-у-р-р-р-а». Я засмеялась, а куры и без того напуганные, прыснули в малинник.

Ближе к вечеру пересчитываю кур - одной нет. Значит, лиса всё-таки пообедала, хотя перьев я нигде не видела. Закрываю ворота. Со стороны Басалука слышу приглушённый тонкий голос курочки. Надо идти на голос, спасать.
Иду по топи, перелезаю через поваленные деревья, голос всё громче. Но я начинаю понимать, что это не куриный
стон, а молящий о помощи котёнок, Ну что ж, раз пошла, надо идти до конца, кто бы это ни был.

Лезу через очередной завал и вижу впереди что-то белое, шевелящееся, слышу жалобный призыв маленького котёнка. Палкой подцепляю с середины торфяной лужи холщовый мешочек, накрепко завязанный верёвкой. Кое- как развязываю узел и извлекаю из чёрной пасти мешка примерно двухмесячного котёнка.

Я раньше встречала выражение «глаза, полные ужаса», но тут увидела эти самые глаза первый раз в жизни. Котёнок мокрый, дрожащий, прижался к моей шее и как будто слился со мной. Что ж, надо нести беднягу домой, хотя там у нас две кошки: 19-летняя Мурка и 7-летняя Нотка.

Вся искорябанная, грязная, с волочащимися за мной водорослями, с котёнком на шее приплелась домой. Что же с ним делать, куда девать? А ничего - где двое, там и третий не лишний.

Еле-еле отцепив от себя кису, посадила её в самую лучшую гарнушку. Это не духовка, а такая ниша в стене печи, где
всегда тепло. Утром оказалось, что это кот, и из гарнушки выходить он не соглашался. Видимо, боялся, что его опять выкинут. Когда я в темноте протягивала к нему руку, он обнимал её лапками и лизал.

Вскоре после этого ушла в лес и больше не вернулась старая Мурка, а Ваня понял, что гарнушка - его крепость.
Освоился наш Ваня, подрос, стал длинный- длинный. Когда его гладишь, он приоткрывает ротик и кажется, что улыбается.

Ел Ваня всё подряд и в огромном количестве, ещё и у Нотки еду отнимать приладился. Быстро схватывал свой кусок, бежал в чулан, жадно всё проглатывал, потом отнимал порцию у Нотки. Та глядела на меня голодными глазами: «Ну что поделаешь - мужик!»

Однажды Ваня схватил свой кусок мяса, отволок в чулан. Я стою, ломаю Ноткин ку-ок на маленькие кусочки. Из чулана широким копытом бежит Ваня отнимать у Нотки еду. А я его возьми да по загривку слегка (честное слово - слегка) хлопнула и сердито сказала:

- Ах ты, оглоед эдакий!

Ваня как-то странно присел, его глаза стали как тогда, в Басалуке. Я не знаю, может ли у кошек «прыгать» давление. Наверное, может. Ваня, шатаясь, отошёл в сторонку, его стошнило только что съеденным мясом. Ни на кого не глядя, он прыгнул в свой дом - гарнушку. Три дня лежал там, был безучастен к еде и, когда я гладила его, не ловил мою руку и тем более не лизал её.

Мне было стыдно перед котом. Как я могла обозвать его оглоедом, да ещё таким тоном. Попросила прощения, но и пожурила за то, что обидел Нотку.

Через три дня кот ушёл в лес и вернулся через неделю худой-худой. Поправился он быстро, всё так же ловит и обнимает мою руку, но уже не лижет.

А пропавшая молодая курочка явилась через 21 день с тринадцатью цыплятами.

Из письма Екатерины Михайловны Чурочкиной, с. Большой Хомутец, Липецкая область   



 
 
Обожаю Василису и Кузю, люблю и помню Лапсика.